Неточные совпадения
— Моя статья? В «Периодической речи»? — с удивлением спросил Раскольников, — я действительно написал полгода назад, когда
из университета вышел, по поводу одной книги одну статью, но я снес ее тогда в газету «Еженедельная речь», а не в «Периодическую».
Попав
из сельской школы по своим выдающимся способностям в гимназию, Набатов, содержа себя всё время уроками, кончил курс с золотой медалью, но не пошел в
университет, потому что еще в VII классе решил, что пойдет в народ,
из которого
вышел, чтобы просвещать своих забытых братьев.
Райский
вышел из гимназии, вступил в
университет и в одно лето поехал на каникулы к своей двоюродной бабушке, Татьяне Марковне Бережковой.
Вышел из 2–го курса, поехал в поместье, распорядился, победив сопротивление опекуна, заслужив анафему от братьев и достигнув того, что мужья запретили его сестрам произносить его имя; потом скитался по России разными манерами: и сухим путем, и водою, и тем и другою по обыкновенному и по необыкновенному, — например, и пешком, и на расшивах, и на косных лодках, имел много приключений, которые все сам устраивал себе; между прочим, отвез двух человек в казанский, пятерых — в московский
университет, — это были его стипендиаты, а в Петербург, где сам хотел жить, не привез никого, и потому никто
из нас не знал, что у него не 400, а 3 000 р. дохода.
За несколько времени перед тем, как
вышел он
из университета и отправился в свое поместье, потом в странствование по России, он уже принял оригинальные принципы и в материальной, и в нравственной, и в умственной жизни, а когда он возвратился, они уже развились в законченную систему, которой он придерживался неуклонно.
Мудрые правила — со всеми быть учтивым и ни с кем близким, никому не доверяться — столько же способствовали этим сближениям, как неотлучная мысль, с которой мы вступили в
университет, — мысль, что здесь совершатся наши мечты, что здесь мы бросим семена, положим основу союзу. Мы были уверены, что
из этой аудитории
выйдет та фаланга, которая пойдет вслед за Пестелем и Рылеевым, и что мы будем в ней.
Мне разом сделалось грустно и весело;
выходя из-за университетских ворот, я чувствовал, что не так
выхожу, как вчера, как всякий день; я отчуждался от
университета, от этого общего родительского дома, в котором провел так юно-хорошо четыре года; а с другой стороны, меня тешило чувство признанного совершеннолетия, и отчего же не признаться, и название кандидата, полученное сразу.
Я решил
выйти из кадетского корпуса и держать экзамен на аттестат зрелости для вступления в
университет, что было нелегко вследствие моих плохих способностей к пассивному усвоению чего-либо.
Вместо этого переезда я осуществил свою мечту,
вышел из шестого класса кадетского корпуса и начал готовиться на аттестат зрелости для поступления в
университет.
Через двоих моих сожителей по квартире, В.Дондукова и П.Гейдена, я ознакомился отчасти и со сферой молодых гвардейцев. Они оба
вышли из Пажеского корпуса, и один
из них, Гейден, кончил курс в Артиллерийской академии, а Дондуков состоял вольным слушателем в
университете. В военную службу никто
из них не поступил.
Это — учитель немецкого языка, мой дальний родственник, Игнатий Францевич Лотоцкий. Я еще не поступал и в пансион, когда он приехал в Житомир
из Галиции. У него был диплом одного
из заграничных
университетов, дававший тогда право преподавания в наших гимназиях. Кто-то у Рыхлинских посмеялся в его присутствии над заграничными дипломами. Лотоцкий встал, куда-то
вышел из комнаты, вернулся с дипломом и изорвал его в клочки. Затем уехал в Киев и там выдержал новый экзамен при
университете.
— О боже мой! ну,
выслать их вон
из города, ну, закрыть
университет.
Когда эта желанная бумага была получена и положена в карман, и он, высоко подняв голову,
вышел из правления
университета, жизнь представлялась ему заманчивой картиной…
Несколько лет тому назад говорили, например, что Бельтов, только что вышедший
из университета, попал в милость к министру; потом, вслед за тем, говорили, что Бельтов рассорился с ним и
вышел в отставку назло своему покровителю.
— Напротив-с! Там всему будут учить, но вопрос — как? В
университете я буду заниматься чем-нибудь определенным и
выйду оттуда или медиком, или юристом, или математиком, а
из Демидовского — всем и ничем; наконец, в практическом смысле:
из лицея я
выйду четырнадцатым классом, то есть прапорщиком, а
из университета, может быть, десятым, то есть поручиком.
—
Из Шекспира много ведь есть переводов, — полуспросил, полупросто сказал он, сознаваясь внутренне, к стыду своему, что он ни одного
из них не знал и даже имя Шекспира встречал только в юмористических статейках Сенковского [Сенковский Осип Иванович (1800—1858) — востоковед, профессор Петербургского
университета, журналист, беллетрист, редактор и соиздатель журнала «Библиотека для чтения», начавшего
выходить в 1834 году. Писал под псевдонимом Барон Брамбеус.], в «Библиотеке для чтения».
Ничего в жизни не легло у меня на душу таким загрязняющим пятном, как этот проклятый день. Даже не пятном: какая-то глубокая трещина прошла через душу как будто на всю жизнь. Я слушал оживленные рассказы товарищей о демонстрации, о переговорах с Грессером и препирательствах с ним, о том, как их переписывали… Им хорошо. Исключат
из университета,
вышлют. Что ждет их дома? Упреки родителей, брань, крики, выговоры? Как это не страшно! Или — слезы, горе, отчаяние? И на это можно бы идти.
— Я всего два года
вышел из Московского
университета и не служил еще.
—
Из Московского
университета изволили
выйти? Знаю, сударь, знаю: заведение ученое; там многие ученые мужи получили свое воспитание. О господи помилуй, господи помилуй, господи помилуй! — проговорил почтмейстер, подняв глаза кверху.
— Уж и я его
из виду потерял, — продолжал Зухин, — в последний раз мы с ним вместе Лиссабон разбили. Великолепная штука
вышла. Потом, говорят, какая-то история была… Вот голова! Что огня в этом человеке! Что ума! Жаль, коли пропадет. А пропадет наверно: не такой мальчик, чтоб с его порывами он усидел в
университете.
Любовь Иосафа Платоновича Висленева к Александре Ивановне Гриневич не помешала ему ни окончить с золотою медалью курс в гимназии, ни
выйти одним
из первых кандидатов
из университета.
Шувалов выработал также план среднего и низшего обучения; по провинциям должны были заводить народные школы, где преподавались бы основы разных наук, а в «знатных» городах — гимназии, куда поступала бы молодежь
из школы и
выходила бы в
университет, в Академию наук, в Морскую академию или кадетский корпус.
Я просидел около десяти дней в какой-то дыре, а в это время
вышло распоряжение исключить меня
из университета, с тем чтобы ни в какой другой
университет не принимать; затем меня посадили на тройку и отвезли на казенный счет в наш губернский город под надзор полиции, причем, конечно, утешили меня тем, что, во внимание к молодости моих лет, дело мое не довели до ведома высшей власти. Сим родительским мероприятием положен был предел учености моей.
Сам я, однако, русский, а в чины произошел таким образом, что в Харьковском
университете экзамен на уездного учителя выдержал; но матушка пожелала, чтоб я
вышел из учителей и пошел в чиновники.
Вышел из третьего курса
университета по обстоятельствам, как говорится, от редакции не зависящим, никаких талантов, денег ни гроша, а по паспорту я — киевский мещанин.
Помещение мое состояло
из передней и комнаты, выходящей задним окном на Девичье поле, Товарищем моим по комнате оказался некто Чистяков, выдержавший осенью экзамен в
университет, но не допущенный в число студентов на том основании, что одноклассники его по гимназии,
из которой он
вышел, еще не окончили курса.
Двадцати одного года он окончил курс гимназии, двадцати пяти
вышел первым кандидатом
из университета и тотчас поступил старшим учителем в одну
из московских гимназий, а двадцати семи женился самым неудачным образом.
И вот я в полутатарском городе, в тесной квартирке одноэтажного дома. Домик одиноко торчал на пригорке, в конце узкой, бедной улицы, одна
из его стен
выходила на пустырь пожарища, на пустыре густо разрослись сорные травы; в зарослях полыни, репейника и конского щавеля, в кустах бузины возвышались развалины кирпичного здания, под развалинами — обширный подвал, в нем жили и умирали бездомные собаки. Очень памятен мне этот подвал, один
из моих
университетов.
Вышедши из пансиона, где он выучился говорить на трех языках, он поступил в
университет, на филологический факультет.
Друг мой Александр Панаев с братом своим Иваном, нашим университетским лириком, также воспламенились бранным жаром и решились
выйти немедленно
из университета и определиться в кавалерию.
В продолжение этого времени я переписывался с Леонидом; он меня уведомлял, что желание Пионовой исполнилось: Лида
вышла за Марасеева, что дела их по долгам поправляются плохо, что он поступил в
университет, но ничего не делает; вообще тон его писем, а особенно последних, был грустен, в одном
из них была даже следующая фраза...
В 1807 году
вышел я
из университета, а в 1808-м уже служил переводчиком в «Комиссии составления законов».